Энциклопедия философии онлайн
Является ли осуждение долгом? Блаватская
embl-ts.jpg
Теософия, книги по теософии
fivefourtheosophy19112355b.jpg

Е.П. Блаватская

ЯВЛЯЕТСЯ ЛИ ОСУЖДЕНИЕ ДОЛГОМ?

"Не осуждайте никого в его отсутствие, а если вынуждены порицать его,
сделайте ему личный выговор, но мягко и в словах, полных милосердия и
сострадания. Ибо человеческое сердце подобно растению кусали: оно открывает
свой цветок к сладкой утренней росе и закрывает перед сильным дождём."
— Буддийская заповедь.

"Не судите, да не судимы будете".
— Христианский афоризм.


Не столь уж немногие из наших самых искренних теософов ощущают себя перед дилеммой, как нам с сожалением приходится слышать. Небольшие причины временами производят большие последствия. Есть такие, которые будут улыбаться, испытывая самую болезненную операцию, и оставаться спокойными, когда им ампутируют ногу, и всё же разразятся бурей и откажутся от своего законного места в царствии небесном, если для его сохранения им придётся молчать, когда кто-то наступает на их любимые мозоли.

В 13 номере "Люцифера" была опубликована статья "Смысл обета". Из семи статей, составляющих обет (из коих опубликованы только шесть), первая, четвёртая, пятая и особенно шестая требуют огромной нравственной силы характера. Чтобы соблюдать такое соглашение, нужна железная воля вкупе с большим бескорыстием, полная готовность к самоотречению и даже к самопожертвованию. Тем не менее, множество теософов с охотой подписали это серьёзное обещание самозабвенно трудиться на благо человечества, не высказав ни слова протеста — кроме как по одному пункту. И странно сказать, это правило третье, которое почти во всех случаях заставляло колебаться показывать малодушие. Ante tubam trepidat (заслышав эти трубы, они трепещут) — самые лучшие и добрейшие из них ощущают тревогу, чувствуя при звуках трубы третьего пункта, что их постигнет судьба стен иерихонских!

В чём же состоит эта ужасная клятва, соблюдение которой представляется выше сил обычного смертного? Просто в этом:

Я даю обет никогда не слушать без протеста любое злословие о своём брате теософе, а также обещаю воздерживаться от осуждения других.

Соблюдать это золотое правило представляется очень лёгким. Слушать, не протестуя, плохие вещи, сказанные о ком бы то ни было, считалось презренным делом с самых отдалённых времён язычества.

"Слушать открытую клевету — проклятие, но ещё хуже не найти ответа на неё", — говорит Овидий. Пожалуй, это по той причине, что, как остро замечает Ювенал, "Клевета, худший из ядов, всегда легко находит вход в неблагородные умы", а также что в древности иметь доступ в такие умы нравилось не столь уж многим. То ли дело теперь!..

Фактически, долг защищать своего собрата, ужаленного в его отсутствие ядовитым языком, и в общем воздерживаться от порицания других, — это сама жизнь и душа практической теософии, ибо такой образ действия — это проводник на узкий Путь "высшей жизни", той жизни, которая ведёт к той цели, которой мы все желаем достичь. Милосердие, доброта и надежда — вот три богини, властвующие над этой жизнью. Воздержание от осуждения наших собратьев есть молчаливое утверждение присутствия в нас этих трёх божественных сестер; осуждение же по "слухам" показывает их отсутствие. "Не слушай распространителя слухов или клеветника", — говорит Сократ. — "Ведь как он раскрывает секреты других, так он в свою очередь раскроет и твои". Этих носителей клеветы не так трудно и избежать. Там, где нет спроса, скоро прекратится и предложение. Пословица гласит: "Когда люди не слушают злое, тогда и злоречивые воздержатся от злых слов". Осуждать — значит прославлять себя за счёт человека, которого осуждаешь. Фарисеи всех народов делали это с тех пор, как развились нетерпимые религии. Будем ли мы уподобляться им?

Нам, пожалуй, могут сказать, что мы сами первые, кто нарушает этический закон, которого мы придерживаемся. Что в наших теософических журналах полно "обвинений", и что "Люцифер" опускает свой факел, чтобы бросать свет на всякое зло изо всех своих сил. Мы отвечаем: это совсем другое дело. Мы с негодованием осуждаем системы и организации, а также множество разных зол — социальных и религиозных, — и в первую очередь лицемерное морализаторство, но мы воздерживаемся от осуждения отдельных людей. Последние — дети своего века, жертвы своего окружения и духа эпохи. Осуждать и бесчестить человека вместо того, чтобы пожалеть его и попытаться ему помочь, только потому что, родившись в колонии прокажённых, он и сам прокажённый, — это всё равно что проклинать комнату за то, что в ней темно, вместо того чтобы спокойно зажечь свечу и рассеять мрак. "Злые дела удваиваются злыми словами", да и нельзя избежать зла или устранить его, если сам делаешь зло и выбираешь козлов отпущения для искупления грехов всего сообщества. Потому мы критикуем сообщества, а не составляющие их единицы; мы указываем на гниль нашей хвалёной цивилизации, указываем на пагубную систему образования, ведущую к этому, и демонстрируем роковые последствия всего этого для масс. Не более пристрастны мы и к самим себе. Готовые каждый день положить свою жизнь за теософию — то великое дело Всеобщего Братства, ради которого мы живём и дышим, — и защитить своим телом, если нужно, всякого истинного теософа, мы тем не менее открыто и резко отвергаем искажение первоначальных принципов, на которых было построено Теософическое Общество, и постепенное ослабление и подрыв первоначальной его системы софистикой многих его высших должностных лиц. Мы несём свою карму за недостаток скромности в ранние дни Теософического Общества, ибо наш любимый афоризм "посмотрите, как эти христиане любят друг друга", теперь ежедневно и ежечасно возвращается нам: "посмотрите, как эти теософы любят друг друга". И мы содрогаемся от мысли, что хотя от многих из наших привычек и обычаев удалось избавиться, "Люциферу" однажды придётся разоблачать многие пятна на нашей собственной репутации, а именно: немилосердие, поклонение себе и утверждение личного тщеславия за счёт благополучия других теософов, и делать это даже более яростно, чем он когда-либо критиковал фальшь и злоупотребления властью государственных церквей и современного общества.

Тем не менее, есть теософы, которые забывают о бревне в своём глазу, на полном серьёзе думая, что их долг — разоблачать каждую соринку, которую они заметят в глазу ближнего своего. Так, один из наших наиболее ценимых, трудящихся и благородно мыслящих членов пишет касательно упомянутого третьего правила:

"Обет обязывает принимающего его никогда не говорить ни о ком плохо. Но я считаю, что есть случаи, когда резкое осуждение есть долг истины. Есть случаи предательства, лжи и мошенничества в частной жизни, которые должны быть заклеймлены теми, кто точно знает о них; и есть случаи в общественной жизни, такие как продажность и унижения, которые добропорядочные граждане должны усердно бичевать. Теософическая культура не будет благословением для мира, если будет навязывать немужественное пораженчество и слабость нравственных устоев..."

Мы искренне сожалеем, обнаружив, что один из наших самых достойных братьев придерживается таких ошибочных взглядов. Прежде всего заметим, что бедна та теософическая культура, которая не в состоянии преобразовать просто "хорошего гражданина" своей родины в "хорошего гражданина" мира. Истинный теософ должен быть в своём сердце космополитом. Своими человеколюбивыми чувствами он должен охватывать всё человечество. Гораздо выше и благороднее быть одним из тех, кто любит своих братьев по человечеству, без различия рас, религий, каст и цвета кожи, чем быть просто хорошим патриотом, или ещё менее того, приверженцем какой-то группы в обществе. Мерить одной меркой всех — это более свято и божественно, чем помогать лишь своей стране возвеличиться в конкуренции и кровавых войнах во имя жадности и эгоизма. "Резкое осуждение есть долг истины" — это так, при условии, однако, что нужно бороться с корнем зла, а не расточать свою ярость, сшибая безответственные цветы, выросшие из него. Мудрый садовод вырывает с корнем паразитические растения, и вряд ли станет терять время на то, чтобы срезать садовыми ножницами верхушки вредных сорняков. Если теософу случится занимать публичную должность — судьи, юриста, депутата или даже священника, тогда конечно его долг перед своей страной, совестью и теми, кто облек его своим доверием, "сурово осуждать" каждый случай "предательства, лжи и мошенничества" даже в личной жизни, но — заметьте, — если только к нему обратятся и попросят употребить свою законную власть, но не иначе. Это не злословие и не осуждение, а настоящая работа для человечества — стремление сохранить общество, частью которого этот человек является, от злоупотребления и защитить собственность граждан, доверенную их попечению как официальных лиц, от произвольного отъёма. Но даже тогда теософ может утвердить себя в городском совете и показать своё милосердие, повторив за шекспировским строгим судьёй: "Я проявляю его больше всего, когда проявляю справедливость".

Но какое дело должно быть "работающему" члену Теософического Общества, не занимающему никаких публичных должностей и не являющемуся ни судьёй, ни прокурором, ни священником, до проступков своих ближних? Если окажется, что один член Т.О. виновен в одном из вышеупомянутых преступлений или даже худшем, и если у другого члена будут неопровержимые свидетельства этого, его тяжёлым долгом может оказаться вынести их на рассмотрение совета своего отделения. Наше Общество нужно защищать, как и его многочисленных членов. Но это, опять же, должно быть простым правосудием. Естественное и правдивое изложение фактов нельзя считать злословием или осуждением своего брата.

Однако между этим и намеренным злословием за спиной — широкая пропасть. Правило 3 касается лишь тех, кто не неся никакой ответственности за действия своих ближних или их жизненный путь, тем не менее судят и порицают их при всякой возможности. И в таких вот случаях это становится злословием и клеветой.

Вот как мы понимаем это правило — мы не считаем, что навязываем им "отсутствие мужества или моральную слабость". Напротив — истинная храбрость, как мы уверены, не имеет ничего общего с осуждением; и мало мужества в том, чтобы критиковать и осуждать своих собратьев за их спинами, будь то за несправедливость или вред, причинённый другим или вам самим. Будем ли мы считать несравненные добродетели Гаутамы Будды или Иисуса "отсутствием мужества"? Тогда этика, проповеданная первым, тот моральный кодекс, который профессор Макс Мюллер, Бюрнуф и даже Бартелеми Сент-Илер единодушно объявили самым совершенным из тех, которые когда-либо знал мир — не более, чем пустой звук, а Нагорную Проповедь лучше было бы не сочинять вообще. Считает ли наш корреспондент учение непротивления злу, доброты ко всем существам и самопожертвования на благо других немужественным или проявлением слабости? Должны заповеди "не судите и не судимы будете" и "возврати меч твой в его место, ибо все, взявшие меч, мечом и погибнут" рассматриваться как "моральная слабость" или как голос кармы?

Но наш корреспондент не одинок в своём образе мышления. Многочисленны мужчины и женщины — добрые, милосердные, жертвующие собой и достойные доверия во всех прочих отношениях, без колебания принимающие все другие пункты "Обета", которым тут становится не по себе, и которые почти трепещут перед этим особым пунктом. Но почему? Ответ простой: просто потому что они боятся бессознательного (для них) и почти неизбежного клятвопреступления.

Мораль сей басни и заключения из неё наводят на следующие мысли. Это прямая пощёчина христианскому образованию и нашему цивилизованному современному обществу во всех его кругах и во всякой христианской стране. Так глубоко этот моральный рак — привычка немилосердно злословить о нашем ближнем и брате при всякой возможности — въелся в самое сердце всех классов общества, от низших до самых высших, что заставил лучших его представителей опасаться своих языков! Они не отваживаются доверять себе в том, что смогут воздержаться от осуждения других — просто в силу привычки. Это весьма зловещий "знак времён".

Фактически большинство из нас, какой бы национальности мы ни были, родились и воспитывались в густой атмосфере слухов, немилосердного критицизма и массового осуждения. Наше обучение в этом направлении начинается с малолетства, когда главная няня ненавидит гувернантку, гувернантка — учительницу, а слуги, не обращая внимание на присутствие детей, непрерывно сплетничают о хозяевах, находят недостатки друг у друга и отпускают бесстыдные замечания о каждом посетителе. То же самое преследует нас в классе, будь то в школе или при домашнем обучении. Но вершины этического развития это достигает в годы нашего образования и практического религиозного наставления. Нас насквозь пропитывают убеждением, что мы "рождены в грехе и полной развращённости", а наша религия — единственная, которая может спасти нас от вечного проклятия, тогда как остальному человечеству суждено вечно поджариваться на адском огне. Нас учат, что клевета на религии и богов всех других народов есть знак почтения к нашим собственным идолам и вообще похвальное действие. Сам "Господь Бог", личный абсолют, вбивается в молодые податливые умы как вечно злословящий и осуждающий тех, кого он создал, проклинающий упрямых иудеев и соблазняющий язычников.

На протяжении многих лет умы молодых протестантов периодически обогащают отборными проклятиями из служб "В осуждение" в их молитвенниках или "гневом господним и осуждением грешников", в добавление к вечному проклятию, на которое уже осуждены большинство живых существ, а молодой католик с самого рождения слышит угрозы проклятия и отлучения от церкви. Именно из Библии и молитвенников Англиканской церкви мальчики и девочки всех классов узнают о существовании пороков, за одно упоминание которых книги Золя попали под запрет как безнравственные и развращающие, но после перечисления и во проклятие которых в церквях стар и млад вынужден повторять "аминь" за слугою кроткого и скромного Иисуса. Последний говорит: не проклинайте, не осуждайте, а "любите врагов ваших, благословляйте проклинающих вас, благотворите ненавидящим вас и молитесь за обижающих вас и гонящих вас". Но канон церкви и священников говорит: вовсе нет. Есть пороки и преступления, "за которые должно утвердить проклятие божье вашими собственными устами" (см. "Commination Service" — службу "В осуждение"). Что удивительного, что позже в своей жизни христиане благочестиво стараются подражать "Богу" и священнику, ведь в их ушах ещё звенят такие проклятия как "да будет проклят тот, кто перемещает межу соседа", или делает то или иное, и даже тот, "кто полагается на человека" (!) и прочие осуждения "Бога". Они судят и осуждают направо и налево, предаваясь массовой клевете и проклятиям уже от себя лично. Неужто они забывают, что в последнее проклятие — анафему прелюбодеям и пьяницам, идолопоклонникам и вымогателем, — включены также клеветники и немилосердные? И что присоединившись в торжественном "аминь" к этому последнему христианскому громометанию, они своими собственными устами подтверждают, что проклятие божье должно пасть на их собственные грешные головы?

Но, похоже, это очень мало заботит наших общественных клеветников. Ведь как только воспитанные в религиозном духе дети воцерковлённых христиан покидают школьные скамьи, они попадают в руки своих предшественников. Тренируемому к своему последнему экзамену в этой школе скандала, именуемой светом, более старшими и опытными языками, чтобы стать магистром в науке злословия и осуждения, респектабельному представителю общества нужно только примкнуть к религиозной конгрегации: стать церковным старостой или покровительницей.

Кто отважится отрицать, что современное общество в целом стало огромной ареной для моральных убийств, совершаемых между двумя чашками вечернего чая и среди шуток и насмешек? Сейчас оно более чем когда-либо представляет собой нечто вроде международной бойки, где под развевающимися знамёнами салонного и церковного христианства и культурной мирской болтовни и сплетен, каждый в свою очередь, как только повернётся спиной, становится жертвой, греховным искупительным приношением, чьё поджаренное мясо подобно аромату для длинного носа миссис Гранди.* Давайте помолимся, братья, и поблагодарим Бога Авраама и Иисака, что мы уже не живём в дни жестокого Нерона, и нам уже не угрожает опасность быть брошенными на арену Колизея, чтобы умереть там сравнительно быстрой смертью от когтей голодных диких зверей. Хвала христианству — наши обычаи удивительно смягчились под благотворною сенью Креста. И всё же нам достаточно только войти в современную гостиную, чтобы обнаружить там близкое к жизни символическое представление тех же зверей, пирующих и злорадствующих над покалеченными остовами своих лучших друзей. Посмотрите на этих грациозных и свирепых больших кошек, которые со сладкими улыбками и невинными глазками точат свои розовые коготки, готовясь поиграть в кошки-мышки. И горе бедной мышке, пойманными этими гордыми светскими львицами! Мышку заставят годами истекать кровью, прежде чем позволят ей умереть. Жертвам придётся пройти через неслыханные нравственные мучения, узнавая из газет и от друзей, что в тот или иной период жизни они были виновны в каждом из пороков и преступлений, перечисленных в молитвеннике, пока, чтобы избежать дальнейших преследований, упомянутые мышки сами не превратятся в свирепых кошек общества и заставят трепетать других мышей в свою очередь. Которая из арен предпочтительнее, о братья мои — древняя языческая или современная из христианских стран?

__________
* Персонаж из пьесы Томаса Мортона, олицетворение мнения ханжеского и нетерпимого общества. — Прим. пер.

Аддисон не нашёл слов презрения, достаточно сильных для того, чтобы дать должную отповедь сплетням светских каинов обоих полов. Он восклицает:

"Как часто честность и порядочность человека упраздняют всего лишь одной улыбкой или пожатием плечей? Сколько добрых и щедрых дел удалось потопить в водах забвения недоверчивым взглядом, приписыванием плохих мотивов или таинственным шепотком в нужный момент? Посмотрите, ... сколько целомудрия изгоняется из мира и жестоко превращается в подозрения завистью тех, кто сам поддался всем искушениям. Как часто репутацию беспомощного существа подмачивают сообщением, которое разносящая его передаёт с таким тоном, будто она искренне его жалеет и надеется, что это неправда!"

От Аддисона перейдём к тому, как разбирает тот же предмет Стерн. Похоже, он продолжает эту картину, заявляя:

"Клевета столь плодотворна, обладая таким разнообразием способов как удовлетворить, так и скрывать себя под маской, что если даже более гладкие орудия ранят так больно, то что же говорить об открытом и бесстыдном злословии, которому подвергают без всякого предупреждения и не связывая себя никакими ограничениями? Если одно, подобно стреле, выпущенной в темноте, тем не менее производит столько тайных бедствий, то второе, подобно чуме, косит всех налево и направо при свете дня, не делая различия между хорошими и плохими — тысячи падут с одной стороны и десятки тысяч с другой. В этой немилосердной бойне они падут, поражённые в самой нежной своей части, и некоторые уже никогда не оправятся от ран или сердечной боли".

Таковы последствия клеветы, и с точки зрения кармы многие такие случаи весят даже больше, чем кровавое убийство. Потому те из работающих членов Теософического Общества, кто хотел бы жить "высшей жизнью", должны связать себя этим торжественным обещанием или же оставаться членами-бездельниками. Не к последним обращены эти страницы, да они и не заинтересуются этим вопросом. Этот совет не адресован к членам Теософического Общества в целом, ибо обсуждаемый нами "Обет" принимается только теми членами, которые упоминаются в наших ложах как "работающие". Всем другим, то есть тем, кто предпочитает служить украшением и принадлежит к группам "взаимного восхищения", или тем, кто вступив из простого любопытства, тихо отпали, не разрывая своей связи с Обществом, или опять же тем, кто сохранив поверхностный (или вообще какой-то) интерес, проявляют тепловатую симпатию (а таких в Англии большинство) — не нужно отягощать себя таким обетом. Будучи на протяжении лет "греческим хором" в активно разыгрывающейся драме, известной сейчас как Теософическое Общество, они предпочитают оставаться такими, как есть. Этому "хору", учитывая его численность, оставалось, как и в прошлом, всего лишь смотреть на происходящее с героями драмы, и требовалось лишь иногда выражать свои чувства, повторяя заключительные перлы из монологов актёров или же сохранять молчание — на его усмотрение. "Философы на день", как называет их Карлайл, они не имеют и не имели желания стать кандидатами. Потому даже если эти строки попадутся им на глаза, их уважительно просят помнить, что сказанное не относится ни к одному из вышеперечисленных классов членов. Большинство из них вступили в Общество так, как покупают копеечную книжку. Привлечённые новизной обложки, они открыли её и, пробежавшись по содержанию, заголовку, девизу и посвящению, поставили на заднюю полку и больше о ней не думали. Они имеют право на неё в силу того, что приобрели её, но обращаются к ней не чаще, чем к старинной мебели, отправленной в чулан, потому что сиденье её недостаточно удобно или не соответствует их нравственной и интеллектуальной величине. Сотня таких членов даже не увидят журнала "Люцифер", ибо по статистике более 2/3 его подписчиков — не теософы. Нисколько не счастливее и его старшие братья — мадрасский "Theosophist", французский "Le Lotus" и даже удивительно дешёвое и международное T.P.S.* (Аделфи, Дюк-стрит, 7). Как и все пророки, они не лишены чести, кроме как в своих отечествах, и их голоса в полях теософии — поистине "голоса вопиющих в пустыне". И это не преувеличение. Среди подписчиков этих разных теософических журналов, члены Т.О., органами которого они являются и для блага которого они были созданы (а их редакторы, менеджеры и вся команда постоянных авторов работают бесплатно и ещё приплачивают из своих обычно тощих карманов издателям, печатникам и непостоянным авторам), составляют в среднем 15%. Это тоже знак времён и показывает разницу между "работающими" теософами и "отдыхающими".

__________
* "Theosophical Publishing Society" (Теософическое издательское общество). Приведён его лондонский адрес. — Прим. пер.

Мы не можем закончить, не обратившись ещё раз к первым. Кто из них возьмётся утверждать, что правило 3 не является фундаментальным принципом этического кодекса, которым должен руководствоваться каждый теософ, стремящийся к тому, чтобы стать в реальности единым? Для такой большой организации, состоящей из женщин и мужчин самых разнородных национальностей, характеров, вероисповеданий и образов мышления, и по этой самой причине дающей такие лёгкие поводы для споров и борьбы, разве не должно стать это правило неотъемлемой частью обязательств каждого члена (будь то работающего или декоративного), присоединяющегося к теософическому движению? Мы думаем так и оставляем это на дальнейшее рассмотрение представителей Генерального Совета, которые встречаются в следующую годовщину в Адьяре.

В обществе, претендующем на возвышенную систему этики — сущность всех прежних этических кодексов, — которое открыто выражает стремление своим практическим примером и образом жизни превзойти и устыдить последователей любой религии, такой обет составляет непременное условие успеха. В собрании, где "возле вредной крапивы цветёт роза" и где острые шипы более многочисленны, чем ароматные цветы, обет такого рода есть единственное спасение. Никакая этика как наука обоюдного долга человека перед человеком — будь то общественная, религиозная или философская — не может быть названа полной или последовательной, если это правило не будет обязательным. Но не только это — если мы только не хотим, чтобы наше Общество стало де-факто и де-юре гигантской подделкой, выступающей под флагам "всеобщего братства", мы должны при каждом случае нарушения этого закона законов исключать клеветника. Никакой честный человек, а там более теософ, не может игнорировать эти строки Горация:

Если заочно злословит кто друга; или злоречье
Слыша другого о нем, не промолвит ни слова в защиту;
Если для славы забавника выдумать рад небылицу
Или для смеха готов он расславить приятеля тайну:
Римлянин! вот кто опасен, кто черен! Его берегися!

Перевод K.Z.

["Lucifer", Vol. III, No. 16, дек. 1888]

 



просмотров: 519
Американский критический реализм. Философия Джорджа Сантаяны
АВТОРИТЕТ
Хронологические рамки
ПАРЕТО (Pareto) Вильфредо
ПЕТРОВ Михаил Константинович
Предмет философии науки
Раджа-йога Рамачарака
АДВАЙТА
Заключение
Смерти нет Кодд
Search All Ebay* AU* AT* BE* CA* FR* DE* IN* IE* IT* MY* NL* PL* SG* ES* CH* UK*
ESCAPULARIO VIRGEN DEL CARMEN CAFE/BROWN SCAPULAR MOUNT CARMEL 01455

$3.99 (1 Bid)
End Date: Tuesday Nov-13-2018 14:41:44 PST
|
Unitarian universal church

$29.99
End Date: Tuesday Nov-27-2018 12:40:04 PST
Buy It Now for only: $29.99
|
AA (Alcoholics Anonymous) token, sobriety coin ring

$7.50
End Date: Sunday Nov-25-2018 11:43:29 PST
Buy It Now for only: $7.50
|
10 pc ESCAPULARIO VIRGEN DEL CARMEN/SCAPULAR MOUNT CARMEL 

$15.00
End Date: Saturday Nov-24-2018 15:52:54 PST
Buy It Now for only: $15.00
|
5 Inch Statue Jesus Malverde Sitting Religious Figurine Mexico Estatua

$2.75
End Date: Thursday Dec-6-2018 17:02:33 PST
Buy It Now for only: $2.75
|
ESCAPULARIO VERDE SAN JUDAS Y VIRGEN DE GUADALUPE/GREEN SCAPULAR ST. JUDE 05571

$21.99
End Date: Monday Dec-10-2018 9:58:49 PST
Buy It Now for only: $21.99
|
Sidr Leaf Leaves Ruqyah, Roqya, Destroy Magic and Evil Eye Jujube Tree Leaves.

$16.00
End Date: Thursday Nov-22-2018 16:55:55 PST
Buy It Now for only: $16.00
|
12pc.(One Docen): ESCAPULARIO VIRGEN DEL CARMEN/SCAPULAR MOUNT CARMEL 01455

$9.99
End Date: Wednesday Nov-21-2018 20:05:55 PST
Buy It Now for only: $9.99
|
San Judas Tadeo Green String Tassel For car Decoration Protection Hangin Car

$5.00 (1 Bid)
End Date: Tuesday Nov-13-2018 15:00:15 PST
|
R W Schambach Sermon Tapes

$15.00
End Date: Friday Dec-7-2018 15:42:05 PST
Buy It Now for only: $15.00
|
ILDE 7 Potencias Africanas Seven African Powers Orishas Yemaya Oshun Elegua Ogun

$37.00
End Date: Wednesday Dec-12-2018 14:13:34 PST
Buy It Now for only: $37.00
|
Vintage Historic Nauvoo LDS Mormon Collectors Plate Very Rare.

$15.00 (0 Bids)
End Date: Monday Nov-19-2018 15:48:38 PST
|
Search All Amazon* UK* DE* FR* JP* CA* CN* IT* ES* IN* BR* MX
Search Results from «Озон» Философия
 
Эрих Фромм Иметь или быть? Haben Oder Sein?
Иметь или быть?
В своей знаменитой работе "Иметь или быть?" Эрих Фромм наглядно демонстрирует, к чему приводят отношения, сформированные по принципу "Ты - мне, я - тебе", и пытается ответить на вопрос, который в конечном итоге встает перед каждым: что все-таки важнее - обладание предметами материальной культуры или истинное, осмысленное бытие, когда человек по-настоящему проживает каждое мгновение своей жизни, осознавая его и наслаждаясь им во всей его полноте....

Цена:
177 руб

Аристотель Поэтика. Риторика
Поэтика. Риторика
Великий древнегреческий философ Аристотель стоит у истоков современной науки. Воспитатель Александра Македонского, создатель первых систематичных трактатов, тщательный исследователь мироздания, Аристотель заложил фундамент таких дисциплин, как Логика, Метафизика, Этика, Физика и других, в числе которых теория поэзии и прозы. Язык его философии очень прост и конкретен. В трактате ПОЭТИКА выражена аристотелевская теория поэзии, в трактате РИТОРИКА - теория художественной прозы. Оба этих знаменитых трактата оказали универсальное воздействие на развитие теории литературы....

Цена:
123 руб

Сунь-Цзы, Конфуций, Миямото Мусаси Искусство войны
Искусство войны
Великие стратеги и легендарный философ - Сунь-Цзы, Миямото Мусаси и Конфуций. Что может их связывать? Все они сыграли значительную роль в истории Востока, а Сунь-цзы и Конфуций в мировой цивилизации в целом. До сих пор потомки изучают их тексты и открывают для себя новые горизонты познания.
В этой книге представлены изречения Конфуция, чьи идеи породили новое этико-философское учение - конфуцианство, древний китайский трактат Сунь-Цзы "Искусство войны" - классическое руководство по стратегии поведения в конфликтах любого уровня - от военных действий до политических дебатов и психологического соперничества, а также "Книгу пяти колец" Миямото Мусаси, посвященную искусству стратегии.
Знакомство с этими текстами позволит читателю обрести мудрость веков и выиграть любую войну.


...

Цена:
579 руб

Лао-Цзы Книга о Пути жизни
Книга о Пути жизни
?"Книга о пути жизни" Лао-цзы, называемая по-китайски "Дао-Дэ цзин", занимает после Библии второе место в мире по числу иностранных переводов. Происхождение этой книги и личность ее автора окутаны множеством легенд, о которых известный переводчик Владимир Малявин подробно рассказывает в своем предисловии. Само слово "дао" означает путь, и притом одновременно путь мироздания, жизни и человеческого совершенствования. А "дэ" – это внутренняя полнота жизни, незримо, но прочно связывающая все живое. Главный секрет Лао-цзы кажется парадоксальным: чтобы стать собой, нужно устранить свое частное "я"; чтобы иметь власть, нужно не желать ее, и т.д. А секрет чтения Лао-цзы в том, чтобы постичь ту внутреннюю глубину смысла, которую внушает мудрость, открывая в каждом суждении иной и противоположный смысл. Чтение "Книги о пути жизни" будет бесплодным, если оно не обнаруживает ненужность отвлеченных идей, не приводит к перевороту в самом способе восприятия мира....

Цена:
253 руб

Никколо Макиавелли Государь. О военном искусстве
Государь. О военном искусстве
Самым известным произведением писателя стал трактат "Государь", первоначально издававшийся в России под названиями "Князь" и "Правитель". Макиавелли создал учение о последовательно светском государстве, свободном от церковной морали. Он полагал, что в борьбе за упрочение государства допустимы любые средства: насилие, обман, предательство. Появившийся впоследствии термин "макиавеллизм" стал обозначать политику, пренебрегающую законами морали. Однако сегодня многие положения автора воспринимаются как сами собой разумеющиеся, найдя свое воплощение в истории XX века.
В книгу включен также блистательный трактат Никколо Макиавелли "О военном искусстве", ошеломивший современников жестким и практичным подходом не только к военной тактике, но и к стратегии.

...

Цена:
222 руб

Эрих Фромм Искусство быть
Искусство быть
Кто мы? Зачем? Смысл жизни — или, точнее, смысл бытия — основной вопрос всей мировой философии. "Быть иль не быть?" — вопрос вопросов, заданный некогда Гамлетом. "Быть", — отвечал Эрих Фромм в одной из главных своих работ —"Искусство быть". Но если быть, то как? И каким? Фромм считал любовь искусством, доступным каждому. Но если любовь — искусство, значит, искусство — и бытие?...

Цена:
355 руб

Джулия Эннес Античная философия. Очень краткое введение Ancient Philosophy: A Very Short Introduction
Античная философия. Очень краткое введение
Традиция античной философии - давняя, богатая, разнообразная, в ней постоянно слышится мотив полемики и спора. Цель книги - познакомить читателей с темами философских споров и их выводами. Автор книги ставит перед собой задачу донести до современников живое дыхание античной философии во всем многообразии ее тем и стилей, не стараясь преподнести ее как наследие Великих Мыслителей....

Цена:
22 руб

Жан Бодрийяр Симулякры и симуляции / Simulacra et simulation
Симулякры и симуляции / Simulacra et simulation
СИМУЛЯКРЫ И СИМУЛЯЦИИ - последняя работа выдающегося философа-постмодерниста, культуролога и социолога Жана Бодрийяра. Самая полная и доступная для восприятия книга подобной тематики, с которой можно начинать погружение в мир современной философии. Автор дает наиболее развернутые определения таким понятиям, как "гиперреальность" и "симулякры", давно уже вошедшим в массовый обиход.
Это произведение помогло множеству людей по всему миру взглянуть на нашу реальность с принципиально иной стороны, с позиции признания ее фиктивной, поддельной, "копией копии", иллюзорной субстанцией, а также вдохновила кинематографистов на создание культового фильма "Матрица"....

Цена:
419 руб

Дэвид Юм О человеческой природе
О человеческой природе
Дэвид Юм (1711–1776) — шотландский философ, историк, эссеист. Последовательно развив принципы эмпирической философии, Юм создал оригинальный вариант философского скептицизма, оказавший глубокое влияние на последующую философию, в том числе непосредственно на «критическую философию» Канта, на позитивизм XIX века и аналитическую философию в XX веке. В настоящем сборнике, составленном специально для всех желающих познакомиться с трудами великого мыслителя, публикуются главы из «Трактата о человеческой природе» и «Исследования о человеческом познании», а также сокращенное изложение «Трактата о человеческой природе» и «Автобиография». Эти произведения позволяют получить целостное представление о теории познания и моральной философии Юма....

Цена:
114 руб

Дарио Салас Соммэр Мораль XXI века Moral para el siglo XXI
Мораль XXI века
Книга "Мораль XXI века" объясняет, как соблюдение норм морали ведет человека к истинному успеху и гармонии. В наши дни многие думают, что быть честным - невыгодно, а удача сопутствует хитрым, алчным и изворотливым людям. Автор опровергает эти заблуждения, ведущие к краху всей цивилизации, и предлагает строить жизнь на основе нравственной чистоты и совершенствования сознания....

Цена:
384 руб

2013 Copyright © FiloSlov.ru Мобильная Версия v.2015 | PeterLife и компания
Пользовательское соглашение использование материалов сайта разрешено с активной ссылкой на сайт. Партнёрская программа.
Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика Яндекс цитирования